История разворачивается в Лондоне середины XIX века. Приближается Рождество, город готовится к празднику, и только один человек категорически не разделяет всеобщего настроения — старый скряга и крохобор Эбенизер Скрудж (Джим Кэрри). Он ненавидит буквально всё и всех, а особенно праздники. Вся его жизнь сводится к одному: как царь Кащей, чахнуть над своим богатством и приумножать его. Именно с этого и начинается «Рождественская история» по одноимённой повести Чарльза Диккенса.

Первое, что бросается в глаза при просмотре, — невероятно качественная для своего времени 3D-анимация. Но ещё больше меня удивило другое: диалоги и монологи практически не отошли от оригинального текста. Даже если не читать повесть Диккенса заранее, довольно быстро становится понятно, что сценарий адаптировали с минимальным вмешательством в литературную основу.

О трёхмерной экранизации Диккенса наверняка уже сказано немало, поэтому вряд ли я добавлю что-то принципиально новое. Тем не менее невозможно не отметить работу Роберта Земекиса и Walt Disney Pictures. Им удалось создать невероятно детальный и объёмный мир с эффектными движениями камеры, тщательно прорисованными декорациями и атмосферой, в которой серые одежды, призраки, гробы, нищета, страдания и мрачные лондонские трущобы буквально давят на зрителя.

При этом Земекиса совершенно не хочется ругать за чрезмерную мрачность. Наоборот, он очень точно перенёс на экран не только сюжет, но и ту самую атмосферу диккенсовской истории, органично соединив её с возможностями современной на тот момент компьютерной графики. Нищета, безысходность и тёмная сторона Лондона — всё это словно большой привет от английского гуманиста, которого в реальной жизни настолько мучили собственные персонажи, их образы и голоса, что они буквально не отпускали его воображение.

И что особенно интересно, при всей этой гнетущей, местами откровенно пугающей атмосфере история в итоге воспринимается как удивительно добрая и даже оптимистичная. Здесь есть почти настоящие триллерные приёмы, хоррор-элементы и ощущение постоянного присутствия чего-то потустороннего, но всё это работает не ради страха как такового. Земекису удаётся совместить совершенно разные по настроению вещи и через фантастическую историю заставить зрителя задуматься о вполне реальных человеческих ценностях. Такое сочетание жанров и настроений — настоящее художественное волшебство, которое получается далеко не у каждого режиссёра.

Но главные две звезды «Рождественской истории» для меня — это, конечно, Джим Кэрри и Александр Филиппенко, подаривший Скруджу свой голос в русской озвучке.

Кэрри здесь использует весь свой привычный арсенал фантастической мимики и актёрской пластики, а Филиппенко добавляет персонажу совершенно особую интонацию. Возможно, я бы относилась к этой версии Скруджа строже, если бы не знала Александра Георгиевича по другим ролям — как театральным, так и киношным. Один только мистический Азазелло в «Мастере и Маргарите» Владимира Бортко заставляет меня восхищаться его актёрскими решениями. А детский фильм Михаила Юзовского «Там, на неведомых дорожках» с его Кащеем Бессмертным как раз объясняет, почему выше я сравнила Скруджа с этим сказочным персонажем.

Именно благодаря сочетанию таланта Кэрри и Филиппенко Скрудж получился гораздо интереснее обычного сказочного злодея. Несмотря на жадность, озлобленность и полное неприятие окружающих, он совершенно не воспринимается как бездушный отрицательный персонаж. За его мимикой, голосом и поведением чувствуется живой человек, которому действительно хочется сопереживать.

Наверное, именно поэтому Эбенезер Скрудж для меня стал одним из первых 3D-персонажей, обладающих собственным настоящим обаянием. Он не выглядит искусственным или эмоционально пустым — напротив, за всей его гротескностью чувствуется характер, благодаря которому за судьбой этого старого крохобора действительно интересно наблюдать.